31-го января на 64-м году оборвалась жизнь одного из основателей отечественной рок-журналистики и харьковского рок-движения Сергея Короткова. Последние три года Сергей Александрович боролся с тяжелым недугом — раком почки. Болезнь оказалась сильнее...
Это интервью известный музыкальный критик несколько лет назад дал не менее известному литератору, нашему земляку Сергею Жадану.
…В каждом городе, пожалуй, есть люди, определяющие его лицо. Их узнают на улицах, с ними фотографируются тинэйджеры, заправски обращаясь к седовласому кумиру на «ты», а наличие их номера телефона в записной книжке является предметом особой гордости обладателей. В Харькове одна из таких культовых фигур — признанный мэтр андеграунда, музыковед, теле- и радиожурналист, легенда харьковской рок-музыки Сергей Коротков.
У Короткова гигантская фонотека, собранная истовым коллекционером. В начале 90-х у него была небольшая звукозаписывающая контора, в которой музыку из его личного собрания — примерно десяток каталогов! — перегоняли на кассеты таким же одержимым (если кого-то интересует — небесплатно). В детстве Сергей закончил музыкальную школу по классу фортепиано, которую, как водится, ненавидел. «Возможно, в противовес музыке академической я и заинтересовался альтернативной — рок-н-роллом, джазом», — допускает Сергей Коротков, между прочим, кандидат химических наук. По этому поводу он весьма серьезно замечает: «Меня часто сравнивали с Бородиным, который был и химиком, и музыкантом».
В конце 90-х в Харькове издали его книгу «История современной музыки». Собственно, это сборник лекций, которые Коротков читал на курсах диск-жокеев, организованных харьковскими профсоюзами в 1979 году (впервые в Союзе!). Книгу составили ученики и издали как подарок учителю к 50-летию. Тогда же во всех киосках продавался джин-тоник «Коротков» с изображением музыковеда на этикетке.
— Как вы считаете, по сравнению со всплеском харьковского рок-движения конца восьмидесятых, состояние рок-музыки в городе на сегодня изменилось?
— Я думаю, сейчас все находится в некотором упадке. Времена меняются. В 80-е музыкант мог позволить себе быть любителем, у него всегда был какой-то кусок хлеба. Сейчас своей работой нужно зарабатывать деньги. Музыканты могли бы зарабатывать, если бы общество проявляло какой-либо интерес к их творчеству. Но обществу, как мне кажется, искусственно навязывается определенный стереотип мышления — «двигай ногами и все».
— На ваш взгляд, почему из Харькова не вышло ни одного крупного поп-исполнителя?
— Что касается современных харьковских исполнителей, то они просто не востребованы. Поскольку, не секрет, что все деньги сосредоточены в Киеве. Раньше все стягивалось в Москву, а сейчас — в Киев. И это, конечно, очень плохо. Мне много пришлось поездить по миру, и такой дикой централизации нет нигде. На Западе просто нет понятия «провинция». Никому в Манчестере в голову не придет ехать в Лондон, чтобы «пробиться».
— А есть ли вообще в такой ситуации возможность дальнейшего развития рок-музыки?
— Думаю, что нет. При нынешней политике — точно нет. Хотя в Харькове сегодня очень хороший уровень рок-музыки: «Разные люди», «Белые крылья» Димы Смирнова, «Ателье Драбина», из молодых — «Альма матер», и это далеко не все. Я вообще считаю, что Украина теряет фантастическую возможность зарабатывать деньги на своих музыкантах. Ну, не получается ей зарабатывать на своих кастрюлях, потому что кастрюли неконкурентоспособные, так в Украине есть конкурентоспособный продукт — музыка, которая, если в нее вкладывать деньги, может принести отдачу. Противопоставлять культуру и экономику, как это зачастую у нас делается, вообще глупо и недальновидно. В свое время «Битлз» получили ордена Британской империи за то, что британский экспорт, благодаря им, возрос. И таких примеров в истории масса.
— При том, что вы часто говорите, будто политика вас не интересует, она, как видно, занимает определенное место в ваших мыслях?
— Говорить, что это не так, было бы лицемерием. Мы все-таки живем в конкретном обществе, в котором политика играет весьма важную роль. Мне кажется, что те, кто занимается сегодня политикой, мягко говоря, не готовы к этому.
Самое главное, я против нагнетания страстей на национальной почве. Знаете, Бен Джонсон когда-то сказал: «Патриотизм — прибежище подонков». Когда человеку нечем гордиться, он начинает гордиться тем, что он тунгус, татарин или русский. А ведь тут гордиться нечем, все от Бога. Родился ты, к примеру, в Украине, стало быть, твоей заслуги в этом нет. Паскаль говорил: «Гордиться тем, что я француз, так же глупо, как гордиться тем, что я родился во вторник». Так получилось. Но, наверное, сегодня это единственная объединяющая идея — поскольку ни экономической, ни политической нет.
— А каким вам видится музыкальное будущее Украины?
— Несмотря ни на что, блестящим. Очень хочется верить, потому что основная тенденция сегодня в музыкальном мире — это очень внимательное обращение к разным этническим музыкальным культурам. Я вижу сегодня будущее музыки в индивидуализации творчества, когда в принципе каждый человек просто при преобразовании своих биотоков в музыкальные звуки может стать творцом и дальше представлять свой продукт на всеобщее обозрение. В этом случае у Украины шансов масса, поскольку украинская нация все-таки очень музыкальная. И если хоть немножко внимания властей будет обращено в эту область, я думаю, Украина получит хороший источник доходов. Именно за счет музыки. Ведь музыка была, есть и будет, даже если сейчас у нас все так плохо. Все-таки есть еще люди, считающие, что простые колебания воздуха — а музыка это и есть простые колебания воздуха — заслуживают того, чтобы ими заниматься всю жизнь. Знаете, у меня есть такой афоризм по этому поводу: «Реальность — это иллюзия, вызванная недостатком музыки».
PS. С Сергеем Коротковым мы были соседями по коммунальной квартире до 1984-го года...
